Для чего вяжут лыко


Я стою на скользком помосте и стараюсь не вдыхать глубоко: пахнет гниющим деревом. «Только бы не упасть», — думаю я и, как нарочно, в ту же секунду теряю равновесие и оказываюсь в мутной воде. К счастью, это совсем неглубокий пруд — местные жители называют его мóчищем. Алексей, мужчина лет тридцати пяти, помогает мне выбраться, а сам остается в воде по пояс. Он достает из пруда притопленные под грузом свертки древесной коры, а затем расстилает их на земле, наподобие ковров. Фотограф Марина Маковецкая фиксирует каждое движение Алексея.

Мы с Мариной в Нижегородской области — в деревне Букалей с населением 43 человека. Алексей показывает нам, как добывает средства к существованию для семьи. Вот он руками сдирает внутренний слой «ковров» — белые древесные волокна — и развешивает их сушиться на заборах. Чем он занят? Еще век назад любой наш соотечественник сразу ответил бы на этот вопрос. Букалейцы — одни из последних людей, живущих древнейшим русским промыслом — мочальным.

У китайцев был шелк, у англичан — шерсть, а у русских — мочало. Этот материал сыграл в судьбе России такую важную роль, что его без преувеличения можно было отнести к национальным символам наравне с собольим мехом. Но о мочале, как только для чего вяжут лыко необходимость в нем исчезла, позабыли. Сегодня даже значение этого слова известно в России не каждому. Читать далее

Мочалом называлась замоченная в воде и высушенная внутренняя часть липовой коры — луб (он же лыко, или подкорье). Из него крестьяне в промышленных масштабах изготавливали десятки необходимых вещей: лапти, морские канаты, кисти для побелки, банные мочалки (теперь понятно, почему они так называются), кровлю для крыши, сита для муки и рогожу — дешевую ткань, которая шла на одежду и мешки. Рогожа, как самый ходовой товар, частично поставлялась на экспорт. Вплоть до начала XX века липовая кора «кормила» минимум половину крестьян в Центральной России — в основном жителей северного Поволжья. Как сообщает перепись Императорского лесного института, только в 1912 году было заготовлено 2,8 миллиона пудов, то есть 44 тысячи тонн мочала. В России оно было незаменимым материалом — таким же, как в наши дни ПВХ или полиэтилен.

  • «Удить», «карябать», «чесать», «вязать» — не просто слова из Толкового словаря Даля — это этапы производст-венного процесса изготовления лыковых мочалок и кистей в Букалее. Фото: Марина Маковецкая

  • Для изготовления лыковых мочалок и кистей у каждой семьи есть баня-мастерская и небольшой прудик-мочище. Фото: Марина Маковецкая

  • Если бы не мочальный промысел, жителям деревни Букалей грозило бы самое настоящее натуральное хозяйство: они и так едят в основном собственные продукты — мясо и овощи, яйца и молоко.

Людей, зарабатывавших на жизнь заготовкой мочала, называли мочальниками. В 1840 году географ Петр Кеппен только в восьми поволжских губерниях насчитал сотни тысяч изготавливавших мочало крестьян. Масштаб промысла был столь огромен, что, обеспокоенное состоянием липовых лесов, Министерство государственных имуществ отправило Кеппена в двухлетнюю экспедицию для подсчета ущерба. «В лесах России встречается немало лип, на истреблении которых основан один из примечательнейших промыслов, — писал географ. — Зная, что промысел этот, столь национальный, никем пока не описан, я решился собрать о нем сведения». Сведения, представленные Кеппеном в 60-страничном отчете «О мочальном промысле», уникальны: например, только у него есть информация о том, что в Крыму мочало делали из волокон финикового дерева.

Читайте также

Полх-майданская матрешка Марина Маковецкая узнала про деревню мочальников, когда делала съемку для другой статьи в соседнем с Букалеем селе Полх-Майдан, где из липы делают матрешек: тогда Марине объяснили, что кору забирают для чего вяжут лыко себе букалейцы. «В двух деревнях налажено взаимовыгодное сотрудничество, — рассказала фотограф, приехав в редакцию. — У мочальников нет проблем с сырьем, и матрешечникам удобно: соседи бесплатно очищают липы от коры».

Недолго думая, мы направились в Нижегородскую область, вооружившись книгой Кеппена и самоучителем «Как заготавливать мочалу» 1912 года издания. В предисловии автор — некто Пермяк — уверял, что освоить «легкое и доходное ремесло» может любой желающий. Но уже с первых страниц стало очевидно, что мочальный промысел был весьма экстремальным занятием.

Самым опасным этапом мочального дела была заготовка липовой коры. Рубить и «драть липу» крестьяне уходили целыми семьями в начале мая: в это время в деревьях начинается движение сока, и кора легче отстает от древесины. Мочальники вместе с женами и детьми жили в болотистых лесах несколько недель. С молодых лип кору — зубами, по свидетельству Кеппена, — драли на лапти, большие деревья валили и обдирали топором. Иногда ради скорости кору снимали прямо со стоячих деревьев. В таких случаях на дерево лыкодеры поднимались без лестницы — с помощью веревок из того же мочала.

Пока рубили лес, нередко гибли лошади, из-за сырости и болезней умирали люди. В 1913 году профессор Императорского лесного института Николай Филиппов назвал условия работы мочальников «бесчеловечными и суровыми». Впрочем, Петр Кеппен о трудностях мочального промысла писал с лаконичной строгостью: «Все это естественно и не служит поводом к жалобам».

Сегодня в Букалее сложности добычи коры сведены почти к нулю: кору сдирают в Полх-Майдане с уже срубленных деревьев. Работать в лесу букалейцы не смогли бы при всем желании: почти все деревенские — одинокие женщины за шестьдесят. Молодых семей в деревне только две. Познакомиться с местными жителями нам помогла Нина Белова — фармацевт из Нижнего Новгорода, которая когда-то давно уехала из Букалея учиться. Нина хорошо помнит, как в детстве по ночам «чесала» мочало — помогала матери с работой в артели. По словам Беловой, в Букалее большинство занимается мочальным промыслом в силу привычки, укоренившейся у людей со стародавних времен.

«Раньше в деревне была артель. Из мочала плели рогожу, делали из нее мешки и матрасы; до сих пор в каждом доме стоит станок для рогожи, я покажу вам», — рассказывает наша сопровождающая по дороге в деревню.

Для тех, кто не хочет или не может учиться после школы, такой образ жизни лучше, чем гастарбайтерство в Москве. Ты создаешь что-то из подручных материалов, приносишь людям пользу и сохраняешь традицию предков.

Мы въезжаем на главную и единственную улицу Букалея: по ней гуляют коровы, но не видно ни души. Нина в шутку напоминает, что название деревни переводится с чувашского как «долина быков». С первого взгляда на старинные дома понятно, что Букалей — место, где люди живут прошлым, почти оторванные от современной цивилизации. Раз в сутки сюда заезжает автобус из районного центра, раз в три дня — продуктовая лавка. Электричества и водопровода в деревне нет. Мы идем к первому дому — здесь живет одна из самых старых жительниц Букалея — Евдокия Федоровна Климакова.

Во дворе я на секунду останавливаюсь: в нос ударяет очень сильный специфический аро-мат — нечто среднее между запахами псарни, тухлых яиц и липовых цветов. Евдокия Федоровна, как и все жители Букалея, этого запаха уже не чувствует — от ее одежды пахнет еще сильнее. Аромат сгущается, когда мы подходим к сараю с заготовками. Едва войдя внутрь, понимаем: идти дальше некуда — высокое помещение до потолка забито гниющим мочалом, липовым подкорьем. «Не успеваю работать», — поясняет хозяйка.

Букалейцы производят из мочала два типа изделий — малярные кисти и банные мочалки. Индивидуальных предпринимателей в деревне нет — женщины по старинке, без каких-либо счетов и накладных, продают кисти и мочалки перекупщикам. «Из Ростова приезжают за кистями, ими торгуют на Украине, — рассказывает Евдокия Федоровна. — А мочалки покупают из разных мест, иногда и для салонов красоты». Неожиданное словосочетание в устах восьмидесятилетней женщины из глухой деревни, но она знает, о чем говорит: перекупщики действительно реализуют липовые мочалки — по высокой, к слову, цене — в элитных спа-салонах.

Евдокия Федоровна с трудом ходит, но ловко выхватывает из горы подлубья кусок и показывает, что значит чесать мочало. Раз пятнадцать она проводит мочалом по гребенке из гвоздей, прибитой к полу, и за несколько секунд скручивает полученные волокна узлом — «восьмеркой». Настоящая русская мочалка готова.

  • Деньги в деревню приходят от продажи мочала. Один пуд сырья стоит 250 рублей. Готовую мочалку можно купить рублей за 30, а кисть за 10−15. Фото: Марина Маковецкая

  • Татьяну Федоровну Климакову односельчане называют «фабрикой». С детства она приучена «чесать» щетки — не менее двадцати в день. Такова была норма, установленная родителями. И теперь, несмотря на возраст и огородно-земельные работы, женщина ежедневно трудится в мастерской — и так весь год, кроме больших праздников. Фото: Марина Маковецкая

  • Кисть из российской глубинки белит украинскую хату — товар дошел до потребителя. По давней традиции дома на Украине обновляют по весне перед Пасхой. За год лыковая кисть подорожала вдвое: 50 гривен (140 рублей) против 25. Фото: Марина Маковецкая

«Как вы выбираете кору для сырья? » — спрашиваю я. «Никак, в дело идет все без разбора. Темное мочало используем для кистей, белое — для мочалок», — отвечает женщина.

Век назад такая технология не работала. Лучшую липу крестьяне выбирали заранее, еще до наступления весны. «Зимой мочальник в свободное время должен выискивать в лесной глуши такие места, где растет получше липа, чтобы весной не путаться зря по лесу», — дает четкое указание самоучитель. Лучшей считалась липа среднего возраста диаметром 5 вершков (немногим более 20 сантиметров), растущая на песчаной почве в еловом или пихтовом лесу. Автор бестселлера «Как заготавливать мочалу» объясняет: «Луб, снятый с дерева, растущего на хорошей песчаной почве, весит больше. От старых деревьев луб отстает с трудом, и цвет у него темный». Листья коры собирали в свертки (скáлы), и все было готово ко второму этапу промысла — замачиванию.

Чтобы посмотреть на замочку липовой коры, мы с Ниной направляемся к семье Лены и Алексея — в Букалее у всех свои мочища. В отличие от других, пожилых жителей деревни, эта пара производит мочало большими объемами. В семейном деле участвует даже дочка Лены и Алексея — второклассница Ира.

Сразу после весеннего сбора липовую кору замачивают и оставляют в воде до осени, чтобы луб стал мягким и легко отставал от внешней коры. К счастью, современным мочальникам не нужно думать о доставке коры до мочищ. Раньше транспортировка сырья к реке или запруде была сопряжена со множеством проблем. Телеги застревали в болотистых лесах, и крестьянам приходилось придумывать нестандартные способы перевозки тяжелого груза. Самоучитель мочальников описывал экстравагантную методику, о которой нельзя не упомянуть: изготовление «на скорую руку» салазок из елей. «Для салазок нужно вырвать две елки с корнями, загнутыми как крючья, связать их и уложить на них кору», — учит книга. Каким образом крестьяне вырывали елки, автор пособия не уточняет. Но как-то справлялись — мама нашей провожатой Нины Беловой, бросившая промысел всего несколько лет назад из-за проблем со здоровьем, помнит, что подобные салазки делал ее дед.

Читайте также

Валенки на Орбите Мы стучимся в дверь дома Лены и Алексея, и минут через пятнадцать нам открывают ворота. Проходим двор, задний двор, огород и, наконец, оказываемся перед мочищем, которое напоминает пруд c картины «Аленушка». (Я и представить не могла, что через несколько минут окажусь в нем.) Уже знакомый нам запах из сарая Евдокии Федоровны здесь достигает кульминации. Вдоль мочища рядами стоят вéшала — деревянные вешалки для сушки мочала. Семья заготавливает сырье все лето: кора этого года остается в воде до осени, а Алексей тем временем достает из мочища прошлогоднюю кору.

«Почему вы занимаетесь мочалом? Вы молодые люди, в артели не работали. Вам никогда не хотелось заняться чем-то более современным? » — спрашиваю я у Елены. «Я вышла замуж в Букалей, занимаюсь тем же, чем муж», — очень коротко и без эмоций отвечает женщина. Мой интерес кажется ей странным. «Что здесь необычного? » — только и бросает она. По словам Алексея, мочалом заниматься выгодно. Это позволяет работать только пять месяцев в году, а зимой можно найти работу в городе.

Личные мочища появились у букалейцев десять лет назад, когда работавшие рядом с деревней нефтяники выкопали жителям пруды в качестве платы за постой. Раньше кору замачивали в реках или ручьях в лесу — там же, где и сдирали. Иногда один ручей запруживали через каждые десять метров. Мочалу нужна именно стоячая вода, запруда, и тому есть две причины. Во-первых, в этом случае луб точно не унесет течением. Во-вторых, поясняет самоучитель мочальников, «чтобы луб не почернел от воздуха».Осенью кору вынимают из воды и отделяют подкорье. Раньше для этого в Букалее использовали русский инструмент с забавным названием — кочедык (его еще называют лапотным шилом — без кочедыка лапти не сплести). Но со временем в деревне растерялись все кочедыки, а найти новые в современной России оказалось непросто. До сих пор в Букалее рассказывают, как еще в советское время несколько деревенских мастеров поехали за кочедыком в ГУМ, но не нашли там ничего подобного и очень расстроились. Теперь Алексей справляется и без инструмента: отделяет мочало руками, впиваясь ногтями в кору. «Рукой лучше чувствуешь слой, где подкорье отделяется от коры», — поясняет он.

В нос ударяет очень сильный специфический аромат — нечто среднее между запахами псарни, тухлых яиц и липовых цветов. Он сгущается, когда мы подходим к сараю с заготовками. Едва войдя внутрь, понимаем: идти дальше некуда — высокое помещение до потолка забито гниющим мочалом, липовым подкорьем.

Евдокия Федоровна с одной липы получает больше пуда сырья. (В Букалее по-прежнему используют эту меру веса — еще одна частичка прошлого, которое здесь стало настоящим.) В доме сестры Евдокии Федоровны, Татьяны, мочало взвешивают на настоящих пудовых весах 1903 года. Два мастера в Букалее до сих пор занимаются плетением лаптей — но делают это не регулярно, а «когда захочется». Как утверждают лапотные мастера, их продукцию тоже, хотя и нечасто, закупают для спа-салонов — лапти там используют как массажные тапочки. Но по сравнению с кистями и мочалками лапти пользуются меньшим спросом.

Масштабным промыслом мочало стало лишь в России, несмотря на то что «сырье» — липа сердцевидная растет по всей Европе. Почему так сложилось — точного ответа не могут дать ни этнографы, ни культурологи. Зато любопытные комментарии есть у экологов. В 2012 году сотрудники Института лесоведения РАН установили, что у исчезновения ремесла лыкодеров есть как минимум один огромный плюс: после столетий жестокой рубки липа в России за последние 70 лет наконец-то восстановила ареал.

Липа сердцевидная, Tilia cordata, превратилась в объект национального мочального промысла благодаря специфической структуре ствола. Луб — проводящая сок ткань между корой и древесиной — имеется у всех деревьев. Но именно у липы луб самый толстый, прочный и мягкий. Особенно много липового луба уходило на заготовку лаптей — для них срубали совсем молодые деревья. По словам Кеппена, лапти из бересты и вяза были неудобными и быстро чернели. Но даже без лаптей, на одно мочало для рогож, только в 1912 году было срублено 5 миллионов лип! Не случайно Кеппен предлагал расширять производство разных видов ткани и обуви вместо рогожи и лаптей. А еще раньше, в XVIII веке, в России делались попытки выращивать липу. «Липа — одна из основных древесных пород в России, но, если бы мочальный промысел еще век продержался в таком масштабе, дерево рисковало бы стать исчезающим видом», — писал несколько лет назад выдающийся лесовед Лев Рысин.

Читайте также

Скифы: сибирские золотых дел мастера Сегодня вымирание грозит уже не липе, а ремеслу. Татьяна Федоровна с благодарностью вспоминает даже советские, казалось бы недавние, времена, когда на липовое мочало был стабильный спрос. «У нас в области каждый школьник, отправляясь в лагерь, должен был иметь при себе мочалку. Летом мы продавали их на весь год», — рассказывает женщина.

Про будущее в Букалее никто не говорит — вопросы на эту тему задавать здесь, похоже, неприлично. Пожилые женщины вспоминают прошлое, а молодые семьи предпочитают жить настоящим. «Если будет нужно, переедем», — говорит Елена. На обратной дороге из Букалея Нина Белова убеждает нас, что мочало — очень выгодное занятие для ее земляков: «На мочало есть спрос, и никто не возился бы с лыком, если бы это не окупалось с лихвой». Наша провожатая задумывается на несколько минут и продолжает: «Для тех, кто не хочет или не может учиться после школы, такой образ жизни лучше, чем гастарбайтерство в Москве. Ты создаешь что-то из подручных материалов, приносишь людям пользу и сохраняешь традицию предков». В голове в сотый раз за эти дни проносятся строки из детства: «На дворе был кол, на колу — мочало; начинай сначала! ». Теперь я понимаю их смысл и значение.


Источник: http://www.nat-geo.ru/planet/838533-kto-lyko-vyazhet-kak-vyzhivaet-drevniy-promysel/

Рекомендуем посмотреть ещё:


Закрыть... [X]


Лыка не вяжет, не лыком шит - Крылатые выражения, афоризмы Вязание мужских жакетов с пуговицами Для чего вяжут лыкоДля чего вяжут лыкоДля чего вяжут лыкоДля чего вяжут лыкоДля чего вяжут лыкоДля чего вяжут лыкоДля чего вяжут лыкоДля чего вяжут лыко

Похожие новости



Источник: http://ecosferaexpo.ru/dlya-chego-vyazhut-lyko/



Рекомендуем посмотреть ещё:


Закрыть ... [X]

Как сделать лыковую мочалку? Связывание мочала для бани льняной ниткой Что рисуют на гипсе

Для чего вяжут лыко Для чего вяжут лыко Для чего вяжут лыко Для чего вяжут лыко Для чего вяжут лыко Для чего вяжут лыко Для чего вяжут лыко Для чего вяжут лыко Для чего вяжут лыко